Форекс новости
07.07.2017
Форекс новости
02.07.2017
Форекс новости
07.04.2017

Сибирский нонсенс мировой валютной системы

21.11.2017
277
0

Ни один из российских городов не может похвастаться наличием собственной валюты. Удивительное исключение — Сибирь. Так и не став отдельным от России государством, она на какое-то время приобрела собственную монету, которая имела хождение в Тобольской губернии, раскинувшейся от Уральских гор до Тихого океана. 300‑летие Тобольской губернии — замечательный повод вспомнить необычную историю сибирской монеты.

Аркадий Елфимов, председатель президиума общественного благотворительного фонда «Возрождение Тобольска», сегодня и не помнит, когда в первый раз узнал о сибирской монете и приобрел раритет — очень давно это было. Много лет подряд он покупал медные монеты у нумизматов и коллекционеров: оформлял их в красивые рамочки и дарил на памятные даты друзьям и знакомым. К подарку полагалось и небольшое приложение — краткая история сибирских денег… А начиналось все так. В первой поло- вине XVIII века в азиатской России постоянно ощущался недостаток, а то и вовсе отсутствие «московской ходячей» монеты. Как указывает Н. Л . Коньков в своей книге «Имеет хождение в Сибири. Денежное обращение в Сибири XVII—XVIII вв.», это стало одной из предпосылок к появлению сибирской медной монеты:

«Так, известный руководитель заводской промышленности Урала и Сибири В. Н. Татищев сообщал в 1734 году в Кабинет министров, что в Казани купцы ему жаловались: «В народе в мелких деньгах великая скудность и в мелочных торгах на размены и паче для покупки крестьянских товаров не достает». В 1745 году Якутская провинциальная канцелярия сообщала, что по всей Восточной Сибири «находящихся для разных казенных сборов и расходов и прочих в народ употреблений медных денежек и полуполушек… имеется самое малое число. А в Якутске де и в Охотске и на Камчатке… из-за великой дальности тех денежек и полушек и ничего не имеется, которых де за привозом туда многие тамошние народы не знают».*

Объяснялось такое положение дел не только затруднительной и расточительной транспортировкой — разменная монета была тяжеловесной и громоздкой. «Вес одного пятака в 16‑рублевой монете составлял 1/8 фунта, т. е. 51,19 г. Вес 20 пятаков равен 1 кг, а одной тысячи рублей — 62,5 пуда (для перевозки груза такого веса обычно требовалось две-три телеги)».*

Не менее важной предпосылкой к по- явлению в Сибири собственной монеты послужило и другое обстоятельство, на что обращает внимание автор. Дело в том, что содержание Колывано-Воскресенских заводов (в Колыванском округе на Алтае имелись значительные запасы — до 30 тыс. пудов — монетного сырья), идея создания которых принадлежит крупнейшему уральскому промышленнику XVIII века А. Н. Демидову, в 1747 году легло на плечи ведомства Кабинета императрицы.

Ежегодно российской казне эта забота обходилась в 120 тыс. руб. Транспортировка необходимой суммы требовала еще больших расходов, что вызвало обеспокоенность правительства. В 1762 году вступившая на трон Екатерина II обрисовала проблему И. А. Шлаттеру — крупному знатоку монетного дела и денежного обращения. Именно он впервые обосновал идею создания особой, отличной от общегосударственной, сибирской монеты. Он рекомендовал чеканить из алтайской руды деньги с таким расчетом, чтобы они покрывали все расходы на содержание Колыванских заводов и монетного двора. Чеканная монета, по его расчетам, должна была ходить только на территории Сибири.

Указ императрицы последовал 5 декабря 1763 года: «Понеже же имеющаяся в Сибири на собственных наших Колывано-Воскресенских заводах как ныне наличная, так и от ежегодной сплавки серебряных руд, получаемая серебристая и золотистая медь по причине великих неудобств, трудностей и иждивений в перевозе оной сюда, а наипаче в рассуждении вынятия из нее содержимого золота и серебра может оставаться втуне и без всякой пользы; того ради за весьма полезно быть рассудили мы и повелели всю ту медь переделать там на месте в особливую медную гривенную, пятикопеечную, грошевую, копеечную и полушечную монету… И дабы сия новая медная монета во всяких казенных и партикулярных сборах и платежах хождение и обращение свое имела невозбранное только в одной Сибирской губернии, а в протчих губерниях хождение не иметь».*

Весной 1764 года развернулось строительство нового медеплавильного завода на притоке Оби — Нижнем Сузуне, в 130 верстах от Барнаула, где было много воды и леса. К сентябрю 1766 года монетный двор был построен. Здесь и стали чеканить монеты — до конца года их изготовили на 23,2 тыс. руб. В последующие годы объем продукции увеличился: в 1770—1774 гг. произведено монеты на 250 тыс. руб., а в 1775—1779 гг. — на 300 тыс. руб.

Всего сибирской монеты, по подсчетам исследователей, выпущено на сумму 3 799 661 руб., на что ушло более 152 тыс. пудов серебристой меди, в которой содержалось 1 273 пуда серебра и 11,5 пудов золота. «В 1766—1779 годах чеканились монеты достоинством в 10, 2 и 1 копейку, деньги и полушки, в 1780 г. — в 10, 5 и 2 копейки, а в 1781 г. — только 10 и 5 копеек. В отличие от общегосударственных медных монет, где самой крупной являлся пятак, серия сузунской чеканки была дополнена гривенником (десятикопеечником).

Гривенник — самая крупная монета — весил 65,5 г.

Пятак был вдвое легче.

Вес копейки составлял десятую часть гривенника (6,5 г).

Самой легкой монетой являлась полушка (1,6 г)».*

Таким образом, были представлены все номиналы: полушка (четверть копейки), деньга (полкопейки), одна, две, пять и десять копеек.

Елена Закшаускене, хранитель коллекции нумизматики, старший научный сотрудник Тобольского государственного историко-архитектурного музея-заповедника, говоря о различии сибирской монеты и общероссийской, как раз обращает на себя внимание вес: «Сибирская монета была практически в два раза легче российской. Например, пять копеек российских весили 59 г, а сибирский пятачок — 32,76 г».

Конечно, особый интерес вызывает внешнее оформление монет. Исследователи различают два типа монет: ранний (1766—1767 гг.) и поздний (1767—1781 гг.). На ранних монетах на одной стороне помещались изображения сибирского герба — два соболя, поддерживающих щит под градской короной. На щите указана стоимость монеты и дата выпуска. По окружности надпись: «Монета Сибирская». На другой стороне — вензель Екатерины II. На 10, 5 и 2‑копеечных монетах на гуртике надпись «Колыванская медь». На монетах позднего типа вместо гуртовой надписи под вензелем императрицы помещались буквы «КМ», которые расшифровывают по-разному: «Колыванская медь» либо «Колыванская монета».

Кстати, на необходимость подобной разницы в монетах указывала сама Екатерина II: «Всю ту медь переделать там на месте в особливую медную… монету с таким для различия от прочей изображением на них герба царства Сибирского, и надписи, как припечатанные образцы явствуют…»* Но существует еще одно отличие медяков. По предложению И. А. Шлаттера из пуда алтайской меди, содержавшей некоторое количество серебра и золота, чеканили монеты на 25 руб., а из пуда меди для общероссийской мелочи чеканили монеты на 16 руб.

Все вышеперечисленные признаки сибирской монеты позволяют говорить о некотором ее преимуществе перед российскими медяками. Возможно, именно поэтому «чужестранку», как ни просили у императрицы сибирские купцы, так и не пустили в европейскую часть России. «Может быть, я фантазирую (я же не историк и не пишу исторические монографии), но мне кажется, что сибирская монета, весьма обеспеченная, могла подорвать национальную российскую валюту, как в свое время доллар подорвал наш рубль. Ведь в мировой валютной системе сибирская монета — это определенный нонсенс.

А мы, сибиряки: тоболяки и тюменцы, можем гордиться, перелистывая эти страницы истории края. Только представьте: огромная Сибирская губерния имела свои деньги — получалось государство в государстве. И, может быть, неспроста в то время Сибирь вынашивала планы по отделению от России в отдельное государство, за что так жестоко и повесили первого губернатора Сибири Матвея Гагарина», — делится своей версией Аркадий Елфимов.

Действительно, рассказывает Елена Закшаускене, как ни хороша была сибирская медь, купечеству она была неудобна: при торговых сделках приходилось постоянно менять медные монеты на серебро. Таким образом запасы серебра в Сибири истощились, а «звонкая медь» скапливалась в больших количествах: «Не одна петиция была написана на высочайшее имя: сибир ское купечество подало прошение, чтобы разрешили вывоз и торговлю сибирской монетой за Урал, в центральную часть России. Но Екатерина II категорически отклоняла такие прошения.

В разных источниках указываются разные аргументы ее решения. В одних цитируются слова императрицы о том, что сибирская монета «наивязче дискридитирует российскую монету», ведь она легковесна и удобна в обращении. Высококачественная медь позволяет ей дольше храниться и меньше стираться.

Другие источники утверждают, что больше всего Екатерина II опасалась не вытеснения российских медяков сибирскими — она боялась фальшивомонетчиков». Поэтому «монеты сузунской серии были распространены на территории Екатеринбургского горного ведомства, Тобольской (Сибирской) губернии и не имели обращения западнее реки Камы, г. Чердыни и Ачитской крепости, «составлявшей тогда границу между Сибирью и Казанской губернией».* Но уже к началу 1780‑х годов запасы высококачественной меди были полностью исчерпаны.

В 1781 году Екатерина II издает указ о том, чтобы сибирскую монету по 25 руб. из пуда меди не делать, а чеканить монету, «какая имеет хождение во всем государстве и делается в Екатеринбурге…» После этого указа сибирские монеты использовались в денежном обращении наравне с общегосударственными еще 20 лет, их постепенное изъятие началось с 1824 года. Позже по распоряжению министра финансов сибирскую монету следовало отправить на Екатеринбургский монетный двор — для усиления запасов сырья. Сибирскую «звонкую медь» транспортировали в Екатеринбург в течение 1845—1846 годов.

Правда, иногда деньги похищали дорогой, а доехавшие до монетного двора были расплавлены. Вот как оценивает значение чеканки медной монеты для Сибири историк А. И. Юхт: «С июня 1766 года по 1 апреля 1780 года на Сузунском дворе было начеканено монет на 3,5 млн руб. Из этой суммы на содержание всех Колывано-Воскресенских заводов, а также монетного двора было израсходовано немногим менее 3 млн руб. Таким образом, задача, поставленная Кабинетом перед новым монетным двором — обеспечить нужды алтайской промышленности в деньгах — была выполнена».*

Н. Л. Коньков пишет также о том, что часть денег «по определению Военной коллегии» шла на содержание размещенных в Сибири полков. Но важнее, по его мнению, иное обстоятельство, на которое обратил внимание историк Н. А. Абрамов: «Эта особливая монета, обращаяся в пределах своей страны, изъятая от перемен торгового курса и заменявшая образцовую серебряную монету как в Сибири малоупотреблявшуюся, поддерживала нарицательное достоинство бумажных денег — ассигнаций».* Сам Н. Л. Коньков приходит к выводу о том, что «организация чеканки региональной монеты не столько хронологически предшествовала выпуску ассигнаций в России, сколько подготовила условия для этого важнейшего в финансовой реформе Екатерины II мероприятия».*

Сегодня коллекция сибирской монеты (214 единиц) хранится в Тобольском музее-заповеднике. Конечно, есть она и в коллекциях нумизматов. По рассказам Аркадия Григорьевича, набор раритетов был подарен губернатору Ханты-Мансийского автономного округа Александру Филиппенко.

Владельцами сибирской монеты можно считать председателя ассоциации российский банков Гарегина Тосуняна, президента Ханты-Мансийского банка Дмитрия Мизгулина — они также получили медячок в подарок. Елена Закшаускене предполагает, что остатки сибирской монеты сосредоточены именно в Сибири, раз ее нельзя было вывозить. Ее находят в самых неожиданных местах — например при возделывании приусадебных участков.

Хотя, как вспоминает Елена Анатольевна, в последний раз в музей такую находку приносили еще в доперестроечные времена — тогда за монету 1767 года чеканки и номиналом в одну копейку заплатили 25 рублей.

Сегодня, по словам Аркадия Елфимова, «десятчик» в хорошей сохранности может стоить 5 тыс. рублей, а вообще редкие и хорошие в сохранности сибирские монеты могут доходить до 1 тыс. евро (еще 10 лет назад в зарубежных каталогах их цена доходила до 800 долларов). Кроме того, Аркадий Елфимов выдвигает версию о том, что остатки монеты сибирские купцы могли выгодно менять в Китае и в Бухаре, где считалось, что медная монета обладает чудодейственными свойствами. Ее как оберег от болезней вешали на грудь, а когда человек заболевал — из нее готовили лекарство и принимали от всех недугов.

Да и сегодня среди народных рецептов немало рекомендаций по лечению медью, напоминает Елена Анатольевна: «Ко мне не раз обращались горожане, зная, что я храню медные монеты, и просили их для того, чтобы вылечить маленькому ребенку грыжу — для этого, например, старинную медь достаточно потереть о больное место».

Аркадий Григорьевич обращает внимание на то, что сегодня покупать сибирскую монету очень опасно, хотя мнимые «коллекционеры» время от времени предлагают такой товар: «Недаром говорят, что на антикварном рынке России — 80% подделок, начиная с Айвазовского, Шишкина и других известных художников, заканчивая сибирской монетой. В последнее время монету научились подделывать методом гальваники».

На вопрос о том, есть ли у России шанс сделать деньги такими же надежными, какой была сибирская монета, Аркадий Григорьевич ответил: «Сегодня рубль крепчает и очень серьезно. Уровень его обеспеченности зависит от воли наших властей. Сегодня очевидно, что стабилизационный фонд нельзя хранить в валюте, которая обесценивается — тем самым Россия, на мой взгляд, теряет миллиарды и миллиарды.

Деньги необходимо вкладывать в экономику — это раз. А нефтью и газом на мировом рынке выгоднее всего торговать не за доллары, а за российские рубли — это два. Тогда бы рубль стал еще крепче, это всем понятно»

* Н. Л. Коньков. «Имеет хождение в Сибири. Денежное обращение в Сибири XVII—XVIII вв.». Тобольск, Изд-во Общественного фонда «Возрождение Тобольска», 2001. — 144 с.; ил., цв. ил. — Сер. «История Азиатской России».


Алина Алешина


 

Об авторе
Оставь комментарий

Войдите на сайт

Нет фото

Навигация по сайту